давно я здесь не был...
сказочку бы кто рассказал
в стихах...например...
Мальчик Андрюша включил пылесос,
Сунул в него свой коротенький нос.
Может теперь он без помощи грима.
В школьном театре играть Буратино.
Однажды ёжики решили умереть за паровозы. Зачем, как, почему – вы меня не спрашивайте. По ёжикам я не эксперт, они сами по себе, я сам по себе. Они – коварствуют, я – открываю миру глаза. Но насчёт умереть – это они хорошо придумали. Только приветствую. За, можно сказать. Обеими руками. Ежам не место в цивилизованном мире. Но как-то мне это всё подозрительно. Ведь ёжики никогда ничего не делают просто так. Зачем же они хотят умереть за паровозы? Может просто укуренные были?
- Начальник! Начальник! Там того! Этого… - стрелочник Юлич нервно крутил в руках картуз.
- Юлич! Сколько раз я тебе говорил – не тревожь, не тревожь мой сон зазря! Сам разбирайся… – вальяжно сказал начальник станции Димася.
– Токма дело срочное, неотложное - сказал Юлич,.
- Ну что, Юлич? Что в нашей дыре может быть неотложного? – спросил начальник станции, любовно поглаживая ложе нового пейнтбольного ружьишки.
- Ежи! – громко прошептал Юлич. И страшно выпучил глаза.
- Какие ежи? – опешил начальник станции, моментально усевшись на кровати.
- Серые! На рельсах. Лежат, как Каренина, трагически так. А в лапах – транспаранты. А на транспарантах – надпись. «Умрём», пишут, «за поезда!».
- Да, странное дело. За ежей-то нас не погладят по головке. Выпрут, как есть выпрут, если ситуацию не разгребём. Пошли-ка туда, разберёмся, - и начальник, напялив халат с розами и турецкую феску, энергично пошёл изучать ситуацию на местах. Юлич, изредка подпрыгивая, засеменил за ним следом.
Ежи лежали на рельсах скорбными, стройными рядами. Колыхались знамёна и транспаранты, Главный Ёжик красивым тонким голоском вытягивал песнь о тяжкой судьбе паровозов, которые летят вперёд. Начальник утёр непрошеную слезу и громко высморкался.
- Умрём за паровозы! – вдруг
истерично вскрикнул на рельсах маленький ёжик, приподнялся на одной лапке – и снова опал.
- Слушай, Юлич, делать что–то надо. Пропадём ведь так - они настроены то серьёзно.
У ёжиков же такие связи и такие возможности – только держись. Слышал, что
с Главным Руководителем полётов случилось? Уволили давеча…То-то. А уж у
нее то такие возможности для противодействия были, что нам и не снилось. И что им эти паровозы сдались? – почесал начальник пробивающуюся лысину. – У нас их и нет давно. Юлич, вот есть у нас паровозы?
- Да один вроде завалялся, - задумчиво сказал Юлич, поигрывая телефоном в руках.
- Кто же тут главный у них? – начальник пристально присматривался к ёжикам. – Тот, что поёт, наверное.
Он на рельсах не сидит! – и обрадовался своей догадливости.
Начальник станции подошёл к Главному Ёжику и кашлянул.
- Да-да? – прервал пение Ёжик.
- Скажите, а в чём смысл акции? Зачем вы хотите умереть, да ещё за паровозы? – спросил начальник.
-
НАДА, - уклончиво ответил Главный Ёжик.
- Слушайте, но так же нельзя! – возмутился начальник станции.
- Можно, - спокойно ответил Ёж.
- Но у нас же почти нет паровозов! – воскликнул начальник.
- И? – Главный Ёжик красиво поднял бровь и демонстративно почесал бороду.
- Хорошо, сдаюсь. Зачем вам умирать? Ведь жизнь прекрасна! – затем начальник нагнулся и шёпотом спросил: - Может, паровоз возьмёте? Последний! Почти как новый!
- Ещё вагон угля, провиант и
свободную ветку до Бобруйска, - жестко поставил условия Главный Ёж.
- Слушайте, а зачем Вам в Бобруйск? – удивился начальник станции.
-
НАДА, - второй раз за вечер уклончиво ответил Ёжик. И принялся сворачивать флаги.
Паровоз нёсся на всех парах вперёд, к светлому будущему и городу Бобруйску, который ещё не знал, какое счастье на него должно было свалиться.
«Съезд жЫвотных пройдёт по расписанию!» - довольно думал Главный Ёжик. «И мы покажем всем, где раки зимуют! И даже проводим! Пусть знают дорогу!».
Играл гармонист, ёжики плясали, пели, радовались жизни. Революция
в Бобруйске была неизбежна и неотвратима. Как ёжик.