- Да ты не лезь в бутылку! - Я похлопал его по плечу. - Мы сами Иванушки-дурачки. Это наш национальный идеал. Заметь: не пахарь, не воитель, не грамотей, а - веселый шаромыга, пьяница и прихлебатель Добрый и бесшабашный... Так вот, Иванушке-дурачку импортная свобода ни на что не годится: ее не выпьешь, не закусишь, под голову не подложишь. У нас даже песенка была такая: "Нам не надо свободы кумира..."
Магнуст улыбнулся, будто волк клыками блеснул:
- Эта песенка называется "Марсельеза". Но отказывались в ней от золотого кумира.
- Может быть. Нам безразлично, не влияет. Нам ведь эту идейку свободы ввезли, как конкистадоры в Европу - сифилис. А нам она вовсе без надобности, сроду на Руси свободы не было, и не нужна она нам во веки веков. Мы и без нее живем припеваючи! И выпиваючи! Мы хоть и построили свое счастье пол-кровью и пол-потом, а все равно - живем не тужим! Ты мне верь - я это тебе как русский человек говорю!
Облизал я пересохшие губы, взглянул на Магнуста, а он сказал негромко.
- Я бы, возможно, поверил вам, если бы вы действительно были русским.
- Вот те раз! А кто ж, по-твоему, я? Какой нации-племени?
- Вы, дорогой папа, относитесь к советской национальности, из кагэбэшного племени.
И этими словами он мне будто в рожу харкнул. Господи, никогда я не слышал, чтобы в привычные слова вкладывали столько ненависти и презрения.
Но официант, кухонный рында, бессмысленный и малоподвижный, снова выручил меня, явившись с подносом закусок и выпивкой.
Сделал я над собою усилие, засмеялся и сказал добродушно:
- Ну и сказанул! У нас такой нации нет - у нас только гражданство советское. Все перепутал. Эх ты, жопин дядя!
/Аркадий Вайнер. Евангелие от палача. /
Кто может наверняка сказать какой нации ОН?...
...а гражданство - это не печать в паспорте, это глубоко внутри человека, либо ОНО есть - либо по капле ядом выдавливается.